Один из лучших космонавтов мира, дважды Герой Советского Союза, генерал Владимир Джанибеков оставил в кабинете этого знаменитого писателя фотографию с надписью: «Своей судьбой я обязан Ивану Антоновичу Ефремову». Впоследствии он пояснил: «Мечта в человеке воспитывается. Одним из главных воспитателей моей мечты стал Ефремов. Я помню, какое потрясение испытал еще мальчишкой, когда прочитал его «Туманность Андромеды»... Его книги это прогноз, социальный прогноз будущего!». Но мало кто знает, что замысел известнейшего романа рождался в далекой пустыне Гоби. В те трудные 1946-1949 гг., после разрушительной войны, крупнейший ученый-палеонтолог, «охотник за динозаврами», профессор И.А. Ефремов, впоследствии классик мировой научной фантастики XX века, возглавил Монгольскую палеонтологическую экспедицию Академии наук СССР, чтобы отыскать исторические свидетельства существования неведомой нам жизни - гигантских ящеров, бывших владык Земли. Эта трудная, опасная экспедиция требовала не только больших знаний и уменья, но и огромной выносливости, ведь предстояло исследовать труднодоступные и малоизвестные районы Монголии на протяженности 25 тыс.км! На старых, видавших виды машинах, без специальных механизмов (кроме лебедки), в исключительно сложных условиях песчаных бурь, бездорожья и большого перепада температур, экспедиция под руководством Ивана Антоновича совершила подлинный научный подвиг. Из Гоби, после сложнейших раскопок, было вывезено 460 ящиков с монолитами «костей дракона» (динозавров) общим весом более 120 т... Сегодня реконструкции громадных ящеров украшают экспозиции палеонтологических музеев в Москве и Улан-Баторе. «Ефремов, - вспоминал его ученик П.К. Чудинов, - принадлежал к тем ученым, которые не только объясняют, но и добывают факты... Долгое время палеонтология оставалась весьма специфической «музейной» наукой о вымерших чудовищах. Ефремов увидел и показал роль и место палеонтологии в системе наук о природе, вскрыл новые, незримые ранее связи между такими, на первый взгляд, далекими категориями, как космос и палеонтология. Соотношению их он придал философское звучание: «Палеонтология - наука, погруженная, казалось бы, в недра планеты, - служит окном в космос, через которое мы научимся видеть закономерности истории жизни и появления мыслящих существ». Ефремовская «одиссея» началась значительно раньше, в начале века, когда после распада семьи (его отец был лесопромышленником, происходил из староверов; все мужчины в роду обладали огромной физической силой, да и сам Иван Антонович подкову сгибал запросто), - на Украине, куда уехала мать с детьми, - Ваня Ефремов примкнул к автороте 6-й армии и прошел с ней до Перекопа в Гражданскую войну. Возвратившись в Петроград, в дом отца, экстерном закончил 23-ю единую трудовую школу. Позже вспоминал: «...В жизни мне повезло с учителями. На пути оказались заботливые, большой души люди - настоящие педагоги, сумевшие разглядеть в малообразованном,плохо воспитанном мальчишке какие-то способности».
Чтобы приняли работать, прибавил себе год, благо физические данные позволяли (только недавно установлено, что родился Ефремов не в 1907, а в 1908 г.), работал пильщиком дров, грузчиком, шофером. Удивительно, что умудрился закончить Петроградские мореходные классы и даже получил диплом штурмана каботажного плавания! Захватила романтика моря... Плавал на Дальнем Востоке, устроившись на парусно-моторное судно «3-й Интернационал», которое совершало рейсы на Камчатку, Сахалин, в порт Аян. На следующий сезон командовал катером на Каспии. Там его и застала телеграмма известного ученого, профессора П.П. Сушкина, статью которого об интереснейших загадках науки палеонтологии Иван прочитал как-то в журнале. Он нашел Петра Петровича в Петрограде и впоследствии стал его учеником. Сушкин предлагал юноше место препаратора в Геологическом музее, а следовательно, приходилось выбирать: море или наука. Нелегко было пойти на жизненный овертач. Сомнения Ефремов отбросил только после встречи со знаменитым капитаном, «моряком летучей рыбы», Д.А. Лухмановым, который посоветовал: «Ступай-ка лучше в науку, а море, брат, что ж... все равно ты его уже никогда не забудешь. Морская соль въелась в тебя...». Это было в 1925 г.; Ефремов оставляет учебу в университете, где слушал лекции на биофаке, и переходит в Горный институт, на геологическое отделение. Тогда разрешалось не посещать лекции, а сдавать экзамены экстерном. Работал, учился вечерами, диплом защитил с отличием, одновременно получив ученую степень кандидата наук за оригинальное описание древнейших земноводных. И с тех же 17 лет участвовал в научных экспедициях, начиная работу с Сушкиным; а после смерти учителя самостоятельно продолжил исследования, сделав свое первое научное открытие в 18 лет... Экспедиции, изыскания, путешествия - вдали от жилья, в глухих местах, где приходилось пробираться сквозь дебри тайги или плыть по порожистым бурным рекам, взбираться на кручи безымянных хребтов. Из газеты «За социалистическую индустрию» (9 апреля 1935 г.): «В морозы ниже 40°, то есть больше половины всей работы, приходилось туго... Обшивали все металлические приборы, чтобы к ним можно было прикасаться, не рискуя отморозить пальцы». Так пишет в своем отчете Верхне-Чарская партия Прибайкальской экспедиции 1934 г. - начальник тов. Ефремов, географ тов. Арсеньев, коллекторы - студент ЛГУ тов. Новожилов и художник тов. Лесючевская. Эта партия выехала на работу поздно. Она не получила на исходном пункте оленей (цены были непомерно высокие) и начала работу в момент ледостава... И сделала свое дело скромно и хорошо. Но оно героическое. Партия была послана для поиска нефтесодержащих структур в котловане верхнего течения р. Чары на Олекминском нагорье. Зимой - уже после ледостава - она развернула работу и сделала втрое больше, чем предполагалось... Всего маршрутами пройдено 2750 км, из них с работой не менее 1600 км. Собран ценнейший материал, впервые освещающий «белое пятно» на геологической карте Сибири. Наметились выводы, имеющие огромное научное значение...».
Н.И. Новожилов прослушал у своего начальника целый курс лекций - это наряду - с геологической практикой, и вспоминал что у Ивана Антоновича была исключительная память: «Когда мы в свободные часы лежали в сарае, он читал мне на память, не рассказывал, а именно читал. В моей полевой книжке записано 15 названий («Алые паруса», «Корабли в Лиссе" А.Грина, «Борьба за огонь» Ж.Рони-старшего, «Конец сказки» Джека Лондона и др.)». О юных годах Ефремов вспоминал в одном из писем молодому другу: «Когда-нибудь я напишу о своих первых плаваниях на Тихом океане. О том, как ... матрос, попавший в одну компанию со всякой шпаной, сумел отстоять свое достоинство благодаря врожденной силе и боксерскому умению; как он за краткое время стоянок в Японии увидел нечто большее, чем портовые кабаки, и впервые смог понять - если не куда ему надо идти в жизни, то какой стороны ее держаться... Создать самого себя. Как это понимать? Мне кажется, что так - приобрести свои взгляды на любое явление в жизни и свое отношение, основанное или на личном опыте, или, что также очень важно, на глубоком продумывании и прочувствовании опыта мировой культуры. Приобрести мудрость, которая не есть только знание, а «чувство-знание», которая дается больше страданием, чем радостью, часами тоскливого раздумья, а не мгновеньями победной борьбы».
Постепенно для геолога и палеонтолога, путешественника, естествоиспытателя Ефремова эволюция, с глубинами времени и пространства, стала объективным отражением материальности мира - извечно сменяющимися реалиями жизни. А геологическая летопись, закрепившая в мертвом камне эти реалии - отпечатки жизни, безгранично расширила для Ефремова картину мира. Поэтому так убедительны и естественны его экскурсы в историю природы, в прошлое и будущее человеческой истории. Писать Иван Антонович начал во время войны, находясь в Средней Азии, куда был эвакуирован Палеонтологический институт АН СССР. Ему было отказано в отправке на фронт, но зато поручено специальное задание... Свои первые рассказы писал в период болезни, находясь вынуждено «в простое». Был задуман цикл из семи «рассказов о необыкновенном», которые впоследствии составили сборник «Семь румбов». А потом Ефремова пригласил к себе в Кремлевскую больницу А.Н. Толстой. Он умирал от рака легких. Это было за два месяца до его кончины. «Рассказывайте, как стали писателем! - обратился он к Ефремову, едва тот переступил порог. - Как успели выработать такой изящный и холодный стиль?». Иван Антонович ответил, что если в его произведениях есть какое-то достоинство, то все это идет от науки. Ведь ему постоянно приходится описывать ископаемые, условия залегания пластов, окружающий ландшафт, осадочные породы, вводить в свои научные работы самые разнокачественные описания. Действительно, профессия геолога и палеонтолога требует точных наблюдений и умения фиксировать все, что видит глаз... У Ефремова же к тому времени было около 45 научных трудов. Впоследствии он отмечал в одном из интервью, что в нем все время шла борьба двух начал, двух богинь - Науки и Литературы. Наука была надежнее, милостивее, баловала своими достижениями, успехами, а Литература - богиня ненадежная, изменчивая, и даже кровожадная. Она требовала жертвенности, изнурительного умственного труда, хотя он был Ефремову привычен. И вот, в результате этого синтеза, стали рождаться произведения, которыми зачитывались наши современники: «Путешествие Бурджеда» и «На краю Ойкумены» - повести о приключениях героев в Африке и Древней Элладе; космические повести «Звездные корабли» и «Сердце Змеи»; ставшая классикой научной фантастики «Туманность Андромеды» (кстати, впервые опубликованная в «ТМ». - Ред.); романы «Лезвие бритвы» - о необыкновенных возможностях человека, о тайне Красоты и ее вдохновительнице-женщине, «Час Быка» и «Таис Афинская» - произведения глубоко философские, будоражащие мысли и воображение многих читателей и по сей день... Один из прототипов главного героя романа «Лезвие бритвы», известный психолог, профессор К.К. Платонов писал: «Хорошо зная труды и архив К.Э. Циолковского (как член комиссии по его наследию), я могу Ивана Антоновича Ефремова, как мыслителя, сравнить только с ним». А роман «Таис Афинская», где наиболее гармонично сочетаются научная историческая основа и художественность, другой известный ученый - нейропсихолог, профессор Ф.В. Бассин - так оценил в письме вдове Ефремова - Таисии Иосифовне, которой и посвящен он: «В чем причина того очарования, которое неизменно охватывает читающего книги Ивана Антоновича и, в частности, читающего «Таис»?.. Я не знаю ни одного произведения ни в художественной, ни в научной литературе, которое с такой ослепительной яркостью воспроизводило бы жизнь ушедших эпох. Какое сочетание глубины знаний и мощи изобразительного таланта нужно для этого: ему в этом отношении нет равных. Чувство красоты. Оно, это чувство, которое есть вместе с тем чувство строжайшей меры, дает о себе знать на каждой странице... Его благородство. Только он мог в чужом, варварском, непонятном мире, в который он нас погружает, увидеть искры человечности, которым не дано было погаснуть. А мог он их видеть, потому что сам был озарен их позднейшим светом, нес этот свет в своей душе».
Один из первых редакторов Ивана Антоновича отмечал, что Ефремов взял на себя гигантский труд показать развитие человеческой цивилизации через тысячелетия из прошлого, через настоящее в будущее - в Эру Великого Кольца, которое замерцает когда-нибудь во Вселенной... Если до Ефремова литература была человековедением, то с его произведениями она становится уже человечествоведением. Они охватывают период более 6 тыс. лет и являются своеобразной энциклопедией духовной жизни человечества. Этот могучий, прямодушный, с необъятными знаниями человек, мечтатель и романтик, сумел проникнуть в тайны психики и красоты человеческой, в историю религий и культур разных эпох. «Писатель-фантаст, - писал он друзьям, - обязан показать выход из грозных ловушек, которые будущее готовит для человечества... В исторической науке самое важное - изучение идейных ошибок и неверного направления организации общества». Социально-философскмй роман И.Ефремова «Час Быка», написанный в конце 1960-х гг., стал бестселлером и не утратил своей актуальности в наше время. Он был запрещен высшими идеологами и находился под запретом почти 18 лет. (Но в сокращенном виде мы успели его опубликовать в «ТМ». - Ред.) Величие нравственных и философских подтекстов «Часа Быка», несомненно, будет оценено и востребовано и в XXI веке, ибо Ефремов показал путь выхода из глубокого инферно, в котором мы находимся поныне и никак, увы, не можем из него выбраться. «И если уж оставаться в инферно, сознавая невозможность выхода из-за длительности процесса, то только лишь для того, чтобы помогать его уничтожению, создавая красоту, помогая людям, распространяя знания. Иначе какой смысл в жизни?» - говорит автор словами главного героя романа. Таисия Иосифовна Ефремова почти два десятилетия была рядом с Иваном Антоновичем... «Это был необыкновенный человек, - вспоминает она. - Главное, что в нем было и что определяло все его поведение, руководило всеми поступками, - это доброта. В нашем доме всегда было очень много людей, и он помогал всем буквально чем мог, вплоть до денег... Помогал даже осужденным... Он был рыцарь по отношению к женщине. Преклонялся перед женской красотой. По-моему, за одно только «Лезвие бритвы» женщины должны ему памягник поставить!.. Я была очень, очень счастливой женщиной»... Да, он был добр, но больше всего ненавидел ложь и предательство. Доброта же его была активной, требовательной, настоящей.
В 1966 г. у Ефремова случился отек легких, и жена сделала все возможное, чтобы продлить ему жизнь. В мае того же года он писал из больницы: «Я должен тебе это написать. Состояние моего сердца таково, что может быть всякая случайность практически в любой момент... Я так крепко и глубоко люблю тебя, что весь без остатка привязан к тебе, но было бы не мудро и трусливо не видеть возможности внезапного конца, на который, в силу болезни, больше шансов, чем у других людей... Люди, чтобы ощутить свое превосходство, стараются унизить «ближних». Поэтому, если будут болтать или даже осмелятся сказать тебе, что вот, мол, она ничего из себя не представляла, а Ефремов сделал из нее человека, не поддавайся и не возмущайся. Никто не мог «сделать» тебя такую, какая ты есть, твоя индивидуальность и есть неповторимая и неоспоримая драгоценность. Естественно, что, прожив со мной столько лет, ты многому научилась просто из-за энциклопедичности моих знаний. Но ведь и я многому научился от тебя, и, прежде всего, стал гораздо лучше в постоянном свете и тепле твоей любви»... Как автору художественно-публицистического кинофильма «Откровение Ивана Ефремова», мне часто задают после просмотра вопрос: о чем не успел написать выдающийся русский ученый и писатель? Он начал продумывать роман «Чаша отравы», но эта работа требовала огромной подготовки и времени в пределах нескольких лет. В этом романе Иван Антонович хотел попытаться развернуть картины отравления ноосферы, как говорил В.И. Вернадский, человеческого общества и, собственно, мозга человека всеми видами злых, вредоносных, унижающих, ошельмовывающих, обманывающих влияний - с помощью религии, средств массовой информации, вплоть до медицины и спорта. «Я хочу сказать, - пояснял Ефремов, - о том, что надо предпринять для очищения ноосферы Земли, отравленной невежеством, ненавистью, страхом, недоверием, показать, что надо сделать для того, чтобы уничтожить все фантомы, насилующие природу человека, ломающие его разум и волю». Он не успел написать последний роман. А ведь как это было
бы сейчас актуально! Но очень многое содержится в его мудрых
книгах: и в строках, и между строк...
 
 |
|
